Часто к психологу обращаются те, кто уже долгое время занимается самоисследованием и саморазвитием. Читают психологическую литературу, проходят тесты, тренинги, сеансы психоанализа. Разбираются в акцентуациях, детских травмах, выходе из “жертвы”, осознанности, личных границах, ресурсных состояниях. Рассказать про это могут стройнее и красивее, чем психолог с многолетней практикой (а часто они и сами – психологи).
Но жизненные проблемы не решаются. В сложных ситуациях человек, как и раньше, “впадает” в деструктивное поведение. Только из-за своих знаний чувствует вину и стыд. Ведь он знает, как “правильно”... а сделать ничего не может.
Типичная фраза: «я всё понимаю, но ничего не меняется».
Почему так?
Знания, осознанность, анализ — это элементы рациональной сферы, логики. Рациональная сфера — мышление, память, восприятие, осознавание — функция коры головного мозга. Это те зоны мозга, которые формируются последними. В том числе за логический анализ, контроль, планирование отвечают лобные доли коры, которые формируются только к 25 годам. Они же “активируются” последними и в обычной жизни — когда есть ресурс и все остальные зоны нервной системы в норме.
Однако большинство проблем зарождается в годы, когда лобные доли еще не сформировались и ему “нечем” обдумывать и осмысливать происходящее. А травма остается на уровне телесной памяти и эмоциональных реакций на схожие события – прячется в подсознании.
Поэтому и изменить подсознательные процессы “от ума” не получается.
Однако большинство проблем зарождается в годы, когда лобные доли еще не сформировались и ему “нечем” обдумывать и осмысливать происходящее. А травма остается на уровне телесной памяти и эмоциональных реакций на схожие события – прячется в подсознании.
Поэтому и изменить подсознательные процессы “от ума” не получается.
Давайте разберем на примере. Беременность была случайная, мама не хотела и не ждала ребенка, чувствовала раздражение, злость. А может быть стыд или вину. Выносила, родила и заботилась о нем, но постоянно думала, что ребенок испортил ее планы на жизнь. Даже не произнося вслух, она транслирует это на уровне эмоций, прикосновений, тона голоса.
В результате ребенок получает осознанный опыт “обо мне заботились”, а бессознательный — “меня не хотят, меня не ждут, я не нужен”. Вырастая, не понимает, почему боится заявлять о себе и своих желаниях, стесняется идти в незнакомые компании, обесценивает себя. Ведь на сознательном плане все в порядке.
Работать с рациональной сферой здесь можно очень долго, и не получить изменений в жизни.
Не только в детском возрасте, но и во взрослом в момент сильного стресса сознание сужается, появляется так называемое туннельное видение. Анализ, логика здесь не работают.
Таким событием может быть не только явная угроза жизни или здоровью. Событие может быть безопасным, но вызывать яркие ассоциации с ранним травматическим опытом. Например, отец кричал на ребенка или даже поднимал руку. Теперь, когда начальник повышает голос, взрослый впадает в ступор, замирает, плачет и т.д.
Такие ситуации могут создавать ре-травматизацию, подтверждая и усиливая накопленный негативный эмоциональный заряд из подсознания.
Для исцеления травматического опыта и изменения реакции на подобные события в настоящем и будущем работать нужно с подсознанием. А подсознание общается с сознанием через эмоции, телесные ощущения, образы, метафоры.
Не только в детском возрасте, но и во взрослом в момент сильного стресса сознание сужается, появляется так называемое туннельное видение. Анализ, логика здесь не работают.
Таким событием может быть не только явная угроза жизни или здоровью. Событие может быть безопасным, но вызывать яркие ассоциации с ранним травматическим опытом. Например, отец кричал на ребенка или даже поднимал руку. Теперь, когда начальник повышает голос, взрослый впадает в ступор, замирает, плачет и т.д.
Такие ситуации могут создавать ре-травматизацию, подтверждая и усиливая накопленный негативный эмоциональный заряд из подсознания.
Для исцеления травматического опыта и изменения реакции на подобные события в настоящем и будущем работать нужно с подсознанием. А подсознание общается с сознанием через эмоции, телесные ощущения, образы, метафоры.
Здесь и приходит нам на помощь Арт терапия
Что это и как работает Арт-терапия? Методы арт-терапии как будто специально созданы, чтобы обходить защитные механизмы и ограничения мозга. Мы получаем прямой доступ к подкорковым и правополушарным регионам, где часто "хранится" травматический опыт. Именно поэтому Арт-терапия помогает там, где логика и слова бессильны.
Разберем психотерапевтическое воздействие Арт-терапии, сами механизмы коррекционного воздействия Арт-терапии подробно, по пунктам.
Обход вербальных ограничений: почему слова подводят
Нейроанатомия травмы.
Травматические воспоминания кодируются и хранятся в основном в амигдале (центр страха и эмоций) и гиппокампе (память и контекст). В момент сильной травмы высшие когнитивные центры, включая префронтальную кору (отвечает за речь, логику, самоконтроль) и зону Брока (речевой центр), могут "отключаться" из-за гиперактивности миндалины и оси "гипоталамус-гипофиз-надпочечники".
Диссоциация и невербальная память.
Опыт часто сохраняется в виде фрагментов: сенсорные впечатления (запах, звук, изображение), телесные ощущения (боль, онемение) и эмоции (ужас, беспомощность), минуя вербальную обработку. Поэтому клиент может говорить: "Я не могу это объяснить, я просто чувствую ужас".
Роль Арт-терапии
Рисунок, лепка, работа с цветом и формой не требуют слов. Они активируют правое полушарие, которое доминирует в обработке образов, эмоций, пространственного восприятия и телесных ощущений. Так мы "разговариваем" с травмой на ее же языке — языке образов и ощущений. В этом проявляются механизмы воздействия Арт-терапии и факторы психотерапевтического воздействия в Арт-терапии.
Травматические воспоминания кодируются и хранятся в основном в амигдале (центр страха и эмоций) и гиппокампе (память и контекст). В момент сильной травмы высшие когнитивные центры, включая префронтальную кору (отвечает за речь, логику, самоконтроль) и зону Брока (речевой центр), могут "отключаться" из-за гиперактивности миндалины и оси "гипоталамус-гипофиз-надпочечники".
Диссоциация и невербальная память.
Опыт часто сохраняется в виде фрагментов: сенсорные впечатления (запах, звук, изображение), телесные ощущения (боль, онемение) и эмоции (ужас, беспомощность), минуя вербальную обработку. Поэтому клиент может говорить: "Я не могу это объяснить, я просто чувствую ужас".
Роль Арт-терапии
Рисунок, лепка, работа с цветом и формой не требуют слов. Они активируют правое полушарие, которое доминирует в обработке образов, эмоций, пространственного восприятия и телесных ощущений. Так мы "разговариваем" с травмой на ее же языке — языке образов и ощущений. В этом проявляются механизмы воздействия Арт-терапии и факторы психотерапевтического воздействия в Арт-терапии.
Соматосенсорная интеграция: вовлечение тела в процесс
Травма "живет" в теле (теория П. Левина, Б. ван дер Колка), а значит Арт-терапия напрямую работает с объектом воздействия через соматосенсорную систему.
- Тактильные ощущения. Работа с глиной, песком, красками активирует тактильные рецепторы, посылая успокаивающие сигналы в мозг через островковую долю, которая интегрирует телесные ощущения с эмоциями.
- Проприоцепция. Движения руки, кисти, всего тела во время творчества предоставляют мозгу проприоцептивную обратную связь, помогая "заземлиться" в настоящем моменте и вернуть чувство контроля над собственным телом, которое было утрачено во время травмы.
Регуляция нервной системы: от гипервозбуждения к балансу
- Снижение гиперактивации миндалины. Сам процесс творчества, особенно монотонные, ритмичные действия (например, закрашивание поверхности, лепка из глины), активирует парасимпатическую нервную систему, способствуя снижению тревоги и реактивности миндалины.
- Активация "системы поощрения". Создание чего-то нового, даже абстрактного, стимулирует выброс дофамина (нейромедиатор мотивации) и эндорфинов, “побеждающих” безысходность и ангедонию, часто сопровождающих травму.
- Диссоциация и невербальная память. Опыт часто сохраняется в виде фрагментов: сенсорные впечатления (запах, звук, изображение), телесные ощущения (боль, онемение) и эмоции (ужас, беспомощность), минуя вербальную обработку. Поэтому клиент может говорить: "Я не могу это объяснить, я просто чувствую ужас".
Когнитивная переработка и реконсолидация памяти
Это самый глубокий и важный механизм.
- Перенос вовне и дистанцирование. Когда внутренний ужас, боль переносятся на лист бумаги или в скульптуру, они становятся внешним объектом. Клиент может посмотреть на свою травму со стороны. Это снижает эмоциональный накал и активирует медиальную префронтальную кору, которая начинает "наблюдать" и осмыслять опыт, а не просто реагировать на него.
- Создание нарратива. Сначала возникает образ (правое полушарие). Затем, глядя на созданное, клиент вместе с терапевтом может начать выстраивать историю, находить слова, устанавливать связи. Это постепенно интегрирует разрозненные фрагменты памяти в связный нарратив, мозг получает возможность переработать опыт.
- Реконсолидация памяти. Каждый раз, когда мы вспоминаем опыт, память на короткое время становится "пластичной", прежде чем снова "упаковаться". Арт-терапия позволяет "извлечь" травматическую память в безопасном контексте (кабинет терапевта, краски, поддержка) и, добавляя новые элементы (новые цвета, интерпретации, чувство контроля), "переупаковать" в менее угрожающей форме.
Нейропластичность: создание новых нейронных путей
Любой новый опыт изменяет структуру мозга. Методы работы Арт-терапии:
- создают новые ассоциации: "творчество = безопасность", "выражение эмоций = облегчение"
- укрепляют связи между лимбической системой (эмоции) и префронтальной корой (осмысление).
- развивают способность к ментализации — пониманию собственных состояний и состояний других.
Со стороны может показаться: Арт-терапия — это просто "рисование". Но если заглянуть глубже, становится ясно, почему Арт-терапия эффективна, каковы факторы психотерапевтического воздействия в Арт-терапии, становятся понятнее механизмы коррекционного воздействия Арт-терапии.
Представьте, что травма — это шумная, перепуганная часть вашего мозга, которая не умеет говорить на языке слов. Она кричит образами, страхами и телесными ощущениями. Разговоры с ней бесполезны. Арт-терапия — это способ сесть рядом с этой частью и начать с ней диалог на ее языке — языке красок, линий и форм. Мы даем ей голос, не заставляя говорить.
А когда опыт травмы становится видимым и осязаемым, мы вместе с вашей "взрослой", мудрой частью мозга начинаем ее понимать, утешать и перерабатывать, восстанавливая нарушенные связи внутри
Хотите проверить, как это работает?
Приготовьте лист бумаги, кисточки, воду и любые краски. Прикройте глаза и представьте какую-то свою не очень приятную эмоцию. Гнев, злость, обиду. Открывайте глаза и просто начинайте рисовать, особо не раздумывая. Как будто “выливаете” эмоцию на бумагу.
Когда закончите, посмотрите на рисунок отстраненно, как будто видите его впервые. Что в нем хочется изменить? Сделайте это. А теперь прислушайтесь к себе: как изменилось ваше состояние?
Совсем скоро, с 5 ноября, в МИПИП стартует программа повышения квалификации для психологов “Арт терапия”, которую ведет автор статьи Ольга Суханова. Изучая Арт терапию на практике, проходя шаг за шагом многочисленные техники, наши студенты действительно “договариваются” со своими травмами и учатся помогать в этом своим клиентам. Подробности о программе смотрите здесь